Пришвин М. «Двойной след»

Пришвин М. «ДВОЙНОЙ СЛЕД»


Кто никогда не лицезрел тетерева, не пошевелит мозгами, что са­мец и самка одна и та же птица тетерев. Самка у их просто сероватая курочка. Самец — темный с голубым отливом, брови Пришвин М. «Двойной след» ярко-красные, хвост расползается лирой, и под лирой белоснежный как снег подхвостник.

У их неважная домашняя жизнь. Петушки всю весну проводят в боях на току, а после того очень Пришвин М. «Двойной след» хворают, кто от побоев, и все от линьки. Утратив много перьев, они всего страшатся и забираются на лето в прочные, глухие мес­та. Вся тяжесть высиживания, выкармливания, охраны де­тей ложится на мама Пришвин М. «Двойной след», на эту сероватую курочку. Зато и до­рожит же она своими цыплятами! Ничего не опасается, за­щищая деток. Уничтожить ее ничего не стоит. Но законы охот­ничьи покровительствуют матерям, и маток Пришвин М. «Двойной след» убивать стро­го воспрещается.

В один прекрасный момент я очень безуспешно охотился. Было совестно пе­ред хозяйкой дома ворачиваться без дичи. А главное, в деревне в это время не только лишь мяса, да и Пришвин М. «Двойной след» хлеба тяжело достать; что убьешь, тем и покормишься. Подходя к до­му, я вспомнил, что недалеко в еловом перелеске с можжевельником не раз спугивал старенького петуха-черны­ша и еще там Пришвин М. «Двойной след» жила матка с одним юным петушком, достаточно взрослым.

Естественно, мне хотелось лучше уничтожить старенького черныша, мясо его хотя и не так смачно, как юного, но зато в нем его много больше. И я Пришвин М. «Двойной след» пустил Кенту в то место, где спугивал не раз черныша.

Только я пустил собаку, она сходу стала очень причуивать что-то на бруснике, позже подняла голову и втя­нула в себя воздух Пришвин М. «Двойной след». Ноздри ее заиграли, глаза засверка­ли. Я сходу сообразил: петушок был кое-где тут. Вот она осела на ногах, стала малая и, переступая медлительно с лап­ки на лапку, повела к Пришвин М. «Двойной след» петушку. Мы малость прошли. Кента застыла около 1-го кустика и подогнула переднюю лапу. Она мне этим произнесла:

— Он тут!

Эти черныши не глуповатая птица. Слыша собаку, они нередко забегают на ту сторону кустика и Пришвин М. «Двойной след» вылетают там, охот­ник не может стрельнуть, так как совершенно ничего сзади не лицезреет и только слышит: ту-ту-ту! — полетело. Но мы эту повадку их знаем и, когда собака стала Пришвин М. «Двойной след», тихонечко обходим кустик и так делаем, что на одной стороне собака стоит, на другой сам станешь с ружьем, а в центре петушок.

Я обошел кустик, приготовил ружье. Позже я произнес тихонечко невидимой мне Пришвин М. «Двойной след» по ту сторону кустика Кенте:

— Вперед! Кентария!

Слово Кентария ничего не означает, непонятно, как вышло от имени Кента, так же, как это имя произо­шло от Кэт и Кэт Пришвин М. «Двойной след» от начального, безуспешно данного первым ее обладателем, Китти. Тот был не охотник, не по­нимал, что орать на буковку «и» звучно вышла какая-то Кента, из Кенты в праздничных случаях, ког­да нужно собаку Пришвин М. «Двойной след» ободрить и попросить двигаться, выходит Кентария. И совсем Кентария не помогает, собака все стоит и дрожит, я говорю еще почему-либо Фунтария. В сей раз, когда я произнес 1-ое: «Вперед!» — она пере Пришвин М. «Двойной след»­ступила одной только лапкой и показалась мне через кустики.

— Кентария!

Переступила другой лапкой и снова стала.

— Фунтария!

И она прошла ко мне через весь кустик. Мы встрети­лись, петушка меж Пришвин М. «Двойной след» нами, стало быть, не было.

— Где же он? — спросил я.

И она с таким же недоумением спрашивала меня:

— Где же он?

До того смутилась, что смотрела на меня и не отхо­дила.

— Дура,— произнес Пришвин М. «Двойной след» я,— да не в кармашке же он у ме­ня, просто он нас надул, поди выищи!

Она поиграла ноздрями и вдруг сообразила: пока я кустик обходил, он успел выбежать из Пришвин М. «Двойной след» него на эту полянку и по ней уйти в кустики можжевельника.

Наша охота длится. Впереди кое-где в кустиках можжевельника бежит петушок. Взлететь ему очень не охото, возможно, болезненное линяние не дает ему уве­ренности Пришвин М. «Двойной след» в силе полета, задумывается: «С такими крыльями еще в кустику запутаешься, а лисица здесь как тут».

Кенту он, естественно, воспринимает сейчас за лисицу. А но­ги у него очень резвые Пришвин М. «Двойной след». Если б ему во всю силу-то пуститься, нам ни за что бы не догнать. Но ему страш­но, что от сильного бега будет очень шевелиться травка и кинет его. Мне Пришвин М. «Двойной след» бывало подсматривать, как он бега­ет: пробежит малость, остановится, обернется, прислу­шается и снова побежит...

И Кента за ним идет, как раз так, чтоб не отставать и не очень очень жать. Она ход его Пришвин М. «Двойной след» чует по возду­ху: он остановится — и она стоит, он идет — и она за ним.

«Будет ли когда-нибудь конец этому?» — помыслил я, замирая, стараясь как можно тише за Кентой Пришвин М. «Двойной след» ступать.

Ведь каждое мгновение он может взлететь, и каждое мгновение должен быть я готовым, чтоб вскинуть ружье и стрельнуть время от времени даже по мелькнувшему в кустику пят­нышку. Волнение так наращивается, что кажется, мы Пришвин М. «Двойной след» не по чернышу-птице идем, а по какому-то большущему зверьку вроде зубра либо слона.

Но вот и конец можжевельника. За ним сияет бо­лотная полянка с высочайшей травой-осокой. Из Пришвин М. «Двойной след» последнего кустика он должен обязательно вылететь, не пойдет же он на поляне шевелить высшую травку? Я держу ружье у плеча, но Кента без всякой задержки идет в осоку.

Так смельчак Пришвин М. «Двойной след» отважился бежать влажной осокой, рассчи­тывая скоро уйти в большой лес. Я вижу на травке даже и его бродок: вся масса осоки от маленького дождика седоватая, и там, где он прошел, зеленеет Пришвин М. «Двойной след» полоса,— росу он стрях­нул.

Случается, от сильного напряжения при стрельбе из винтовки показываются две мушки: двоится в очах. Так и здесь у меня, должно быть, стало двоиться: я вижу два бродка. И еще Пришвин М. «Двойной след» вижу, пояс колечком лежит, неплохой, новый, с пряжкой. В другое время с какой бы радостью прибрал я потерянный кем-то пояс. Сейчас немножко по­косился и здесь же запамятовал, вот только сейчас Пришвин М. «Двойной след», как рассказываю, так и вспоминаю о поясе. А бродок все так шел двойной до леса. Очень раздумывать, но, о том, что двоилось у меня в очах либо по сути след Пришвин М. «Двойной след» был двойной и как могло быть, что от одной птицы шел двой­ной след,— времени у меня не было. Я очень торопился и нарочно шумел, чтоб бегущий петушок ужаснулся и взле­тел Пришвин М. «Двойной след» комфортно для верного выстрела на незапятанной поляне. Нап­расный труд: петушок успел забежать в лес. Но маневр нам удался: петушок напугался и застыл в первом ольховом кустику, считая его своим последним убежищем Пришвин М. «Двойной след». Кента ока­менела, глаза зажглись, он тут.

Обхожу кустик. Вижу, напротив стоит Кента, он меж нами, он тут.

— Вперед, Кента!

Стоит.

— Вперед, Кентария!

Стоит.

— Вперед, Фунтария!

Медлительно переводит глаза вправо, позже за глаза­ми и Пришвин М. «Двойной след» нос.

Неуж-то же на наших очах он дерзнул бежать вбок из кустика? Нет, так у петухов не бывает. Вот и Кента воз­вращает собственный нос на прежнее место Пришвин М. «Двойной след»:

— Он тут!

Она в таких случаях никогда не ошибается. И для чего я не произнес в эту минутку снова «вперед»? Я протормозил, а Кента перевела нос вправо, снова стремительно спросилась красноватыми от напряжения Пришвин М. «Двойной след» очами и тихонечко, переступая с лапки на лапку, повела на право...

И как я не сообразил ее, ведь она мне гласила:

— Он тут посиживает, а то движется, и я должна идти туда Пришвин М. «Двойной след», то важнее, то движется, это посиживает и нас подождет, этот от нас не уйдет, а то скоро уходит.

Я не сообразил, даже не вспомнил, что след на травке был двойной.

Мы не Пришвин М. «Двойной след» длительно прошли. Кента стала. Я обошел кустик. В сей раз Кента надавила с первого слова. Тогда с трес­ком и кликом вылетел не темный петушок, а сероватая матка.

Сероватое бы ее не выручило. Я Пришвин М. «Двойной след» не успел бы приостановить при­готовленное движение. Но вопль дошел до меня, и я по­нял: это не петушок, а нелегальная для стрельбы матка.

То не был, но, вопль Пришвин М. «Двойной след» испуга, очень задористый был вопль торжествующей мамы. Вопль в то же время был и сигналом. Раздалось хлопанье крыльев и в том ольховом кустику, где мы так длительно стояли: это улетел спасенный мамой петух Пришвин М. «Двойной след».

Сейчас мне стало все понятно. С самого начала я шел не по чернышу, а по тетерке с петушком, и это не двоилось у меня в очах от напряжения, а вправду след был от Пришвин М. «Двойной след» 2-ух птиц. В ольховом кустику они были совместно: мама с отпрыском. Мама в последнее мгновение рискнула и на очах у меня и собаки выбежала из кустика, чтоб отманить собаку от отпрыска и Пришвин М. «Двойной след» увлечь ее за собой. Кента обманулась. Я тоже обманулся. Матка выручила петуха, а я возвратился без дичи домой.

prislushivajtes-k-svoemu-telu-izmeneniya-zemli-i-2012-god.html
prisnopamyatnij-kolhoznik.html
prisoedinenie-instituta-vneshnej-torgovli-sozdanie-fakulteta-mezhdunarodnoj-zhurnalistiki-1958-seredina-1970-h.html